доцент, заместитель декана
Associate Professor and Vice Dean
научный сотрудник, заместитель директора
Research Fellow and Vice Director
Расклад сил в Северо-Восточной Азии (СВА) демонстрирует ослабление однополярности во главе с Соединенными Штатами (США), что приведет к появлению структуры с «многосторонним взаимодействием двух сверхдержав (Китая и США) и трёх региональных великих держав (Россия, Япония и Южная Корея)» в третьем десятилетии XXI века. В контексте изменения соотношения сил другие пять стран СВА будут менять дипломатическую политику. Япония, Россия и Южная Корея, занимающие второе место в раскладе сил СВА, будут стремиться преследовать региональные интересы. Россия будет бережно поддерживать равновесие в отношениях с Китаем и США и прагматично использовать инвестиции других стран СВА для развития своего дальневосточного региона. Япония будет стремиться получить от США максимальную гарантию безопасности, в то же время активно получая экономические выгоды от Китая, и постарается сохранить высокую гибкость в стратегическом выборе СВА. Южная Корея будет осуществлять «дипломатию двух сверхдержав» в отношении США и Китая для усиления своей стратегической автономии. Северная Корея и Монголия, занимающие третье место из-за их относительно слабой национальной мощи, будут стремиться к выживанию в режиме и национальной безопасности. Ожидается, что перечень стратегических выборов Китая для СВА в следующем десятилетии, вероятно, будет включать пять аспектов: во-первых, избежание «новой холодной войны» и достижение стратегического баланса с США; во-вторых, постоянное поддержание дружеского и тесного стратегического партнерства с Россией; в-третьих, активное содействие экономическому сотрудничеству с другими странами СВА; в-четвертых, содействие созданию регионального механизма безопасности, включающего все государства СВА, например, создание в будущем «Организации мира и сотрудничества в Северо-Восточной Азии»; в-пятых, построение коллективной идентичности в СВА.
The Northeast Asian (NEA) power structure demonstrates a weakening unipolarity of the United States (U.S.), which will evolve into a power structure with “multilateral co-opetition of two superpowers (China and the U.S.) and three regional great powers (Russia, Japan, and South Korea)” during the 2020s. In the context of this shifting power structure, the other fi ve NEA states will adjust their diplomatic policies. Japan, Russia, and South Korea, which occupy the second tier of the NEA power structure, will pursue regional great power diplomacy and regional interests. Russia will maintain a careful balance with China and the U.S., and will use investments from the other NEA states pragmatically to develop its Far East region. Japan will seek to maximize its security guarantees from the U.S. while actively obtaining economic benefi ts from China, and will try to remain fl exible in terms of its NEA strategic choice. South Korea will implement the so-called “two superpowers diplomacy” in relation to the U.S. and China in order to enhance its strategic autonomy. With relatively weak national power, North Korea and Mongolia occupy the third tier of the NEA power structure, and they will try to ensure the survival of their respective regimes and promote national security. China’s strategic choices for NEA in the next decade are likely to include fi ve aspects: 1) to avoid a “new Cold War” and achieve a strategic balance with the U.S.; 2) to maintain friendly and close strategic ties with Russia; 3) to actively promote economic cooperation with the other NEA countries; 4) to promote the establishment of a regional security mechanism in the future that includes all the NEA states, for example, a “Northeast Asia Peace and Cooperation Organization” (NEAPCO); and 5) to construct a collective NEA identity.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.