Евгений Александрович Иванов, научный сотрудник
101000, Москва, ул. Мясницкая, 20
Yevgeny A. Ivanov, Research fellow
20, Myasnitskaya street, Moscow, 101000
Черкесское этнонациональное движение – одно из самых заметных в России. Дополнительный «вес» адыгский активизм получил благодаря наличию крупных диаспор в Турции, Сирии, Иордании, а также диаспор в Израиле, странах Западной Европы и США. В 1990-е гг. черкесские националисты заявляли о планах по созданию единой Черкесии – либо в составе России, либо в качестве самостоятельной политии. Такие радикальные сценарии не были приняты большинством умеренных адыгов. При этом черкесские активисты нуждались в проекте, который мог бы объединять адыгов в России и мире и поддерживать черкесское движение на ходу. Таким проектом стало содействие переселению черкесов диаспоры на Кавказ. Возвращение адыгов из-за рубежа исторически было важным пунктом программы черкесского движения, но после краха планов по созданию единой Черкесии и начала всестороннего кризиса в Сирии, заставившего тамошних адыгов искать убежища, эта идея вышла на первый план. Цель исследования – показать, как черкесские организации в России и в диаспорах используют проект возвращения для решения собственных задач. Продемонстрировано, что адыгское движение меняется: среди российских адыгов снижается радикализм, растет запрос на конструктивный диалог с государством в обмен на содействие с управляемым переселением. Турецкие организации не особо поддерживают идею о возвращении на Кавказ, поскольку она может ослабить черкесское движение в Турции.
This study examines the evolution of the Circassian ethno-national movement, one of the most prominent in Russia, and its connection to the Adyghe diaspora communities in Turkey, Syria, Jordan, Israel, Western Europe, and the United States. In the 1990s, Circassian nationalists proposed the creation of a unified Circassia, either as part of Russia or as an independent state. However, these radical proposals were largely rejected by moderate Adyghe. In response, Circassian activists sought a unifying project for the Adyghe both within Russia and across the diaspora, leading to the promotion of repatriation to the North Caucasus. This agenda, which had long been central to the Circassian movement, gained new importance following the failure to establish a united Circassia and the onset of the Syrian crisis, which forced many Circassians to flee. The study analyzes how Circassian organizations in Russia and abroad have utilized the repatriation initiative to address their challenges, highlighting a shift in the movement. Among Russian Adyghe, radicalism is declining, with growing interest in constructive dialogue with the state in exchange for support in managed resettlement. In contrast, Turkish Circassian organizations do not advocate for repatriation, as it could undermine the Circassian movement in Turkey.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.