Насколько политические «политические заключенные» в Грузии? Нарративы против правовых позиций ЕСПЧ

Понятие «политический заклченный» является одним из самых спорных в грузинской политике. После смены правительства в 2012 г. оппозиционные партии, лояльные им телеканалы и ряд западных политиков неоднократно характеризовали таких высокопоставленных осужденных, как М. Саакашвили, В. Мерабишвили, Г. Угулава, Н. Мелия и Н. Гварамия, как политических заключенных, призывая к их освобождению. В противовес этому Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) придерживается более строгого подхода, руководствуясь статьями № 5, 6 и 18 Европейской конвенции по правам человека, а не политической лексикой, которую используют внутригосударственные и международные акторы. Опираясь на дискуссии об определении термина «политический заключенный» в международном праве и политологии, авторы статьи ставят следующий вопрос: насколько политически обусловлен этот маркер в Грузии, если рассматривать его сквозь призму решений ЕСПЧ и соответствующих правовых стандартов? Анализ проводится в три этапа. Во-первых, реконструируется концептуальное поле термина «политический заключенный» на основе Резолюции № 1900 Совета Европы, рассмотрения более узкого понятия «узник совести» и недавних попыток закрепить этот термин за жертвами политически ангажированных судебных процессов. Во-вторых, исследуются нарративы, формируемые грузинскими оппозиционными каналами и западными акторами, включая резолюции Европейского парламента, кампании за освобождение М. Саакашвили и американские санкции против грузинских судей. В-третьих, эти нарративы сопоставляются с тем, как ЕСПЧ рассматривал дела пяти указанных выше политиков: в качестве ориентиров используются прецедентное право по статье № 18 и Руководство ЕСПЧ по этой статье. В результате доказано, что дискурс о «политических заключенных» в Грузии шире тех правовых стандартов, которые применяют ЕСПЧ и структуры ООН. Хотя избирательное правосудие и злоупотребление досудебным содержанием под стражей действительно имеют место (заметнее всего – в «деле Мерабишвили»), последующие решения свидетельствуют о высоком пороге доказывания неправомерных мотивов и соблюдении процессуальных норм. Возникающий разрыв между нарративной и правовой оценками свидетельствует не просто о злоупотреблении термином «политический заключенный», а о том, как различные акторы используют конкурирующие нормативные рамки, чтобы оспорить разницу между законной ответственностью и политизированными репрессиями.

1. Berglund, Christofer. “Georgia between Dominant-Power Politics, Feckless Pluralism and Democracy.” Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization 22, no. 3 (2014): 445–470.

2. Bolkvadze, Ketevan. “Cherry Picking EU Conditionality: Selective Compliance in Georgia’s Hybrid Regime.” Europe-Asia Studies 68, no. 3 (2016): 382–408. https://doi.org/10.1080/09668136.2016.1154138.

3. Entman, Robert. “Framing: Toward Clarification of a Fractured Paradigm.” Journal of Communication 43, no. 4 (1993): 51–58.

4. Finnemore, Martha, and Kathryn Sikkink. “International Norm Dynamics and Political Change.” International Organization 52, no. 4 (1998): 887–917.

5. Finnerty, Joseph. “When Is a State’s ‘Hidden Agenda’ Proven? The Role of Evidence and Inference in Article 18 ECHR.” The European Convention on Human Rights Law Review 4, no. 4 (2023): 447–472. https://doi.org/10.1163/26663236-bja10077.

6. Gruffydd-Jones, Jamie J. “International Attention and the Treatment of Political Prisoners.” International Studies Quarterly 65, no. 4 (2021): 999–1011. https://doi.org/10.1093/isq/sqab017.

7. Kakachia, Kornely, and Salome Minesashvili. “Identity Politics: Exploring Georgian Foreign Policy Behavior.” Journal of Eurasian Studies 6, no. 2 (2015): 171–180. https://doi.org/10.1016/j.euras.2015.04.002.

8. Miskimmon, Alister, Ben O’Loughlin, and Laura Roselle. Strategic Narratives: Communication Power and the New World Order . London; New York: Routledge, 2013.

9. Nakashidze, Malkhaz. “Constitutional Court and Politics: The Case of Georgia.” ICL Journal – Vienna Journal on International Constitutional Law 17, no. 3 (2023): 337–356. https://doi.org/10.1515/icl-2023-0036.

10. Steinert, Christoph V. “Who Is a Political Prisoner?” Journal of Global Security Studies 6, no. 3 (2021): 1–20. Tan, Floris. “The Dawn of Article 18 ECHR: A Safeguard Against European Rule of Law Backsliding?” Goettingen Journal of International Law 9, no. 1 (2018): 109–141. https://doi.org/10.3249/1868-1581-9-1-tan.

11. Tsampi, Aikaterini. “The New Doctrine on Misuse of Power under Article 18 ECHR: Is It about the System of Contre-Pouvoirs within the State after All?” Netherlands Quarterly of Human Rights 38, no. 3 (2020). https://doi.org/10.1177/0924051920923606.

12. Tsampi, Aikaterini. “Rethinking the Predominant Purpose Test under Article 18 ECHR – Lessons from the Détournement de Pouvoir à la Française.” Human Rights Law Review 26, no. 1 (2026): ngaf040.

13. Wendt, Alexander. “Anarchy Is What States Make of It: The Social Construction of Power Politics.” International Organization 46, no. 2 (1992): 391–425. https://doi.org/10.1017/S0020818300027764.